Одним из центральных утверждений обвинения является то, что Воротников И.Л. якобы был осведомлен о том, что иностранные студенты не намеревались осваивать образовательную программу, однако, несмотря на это, обеспечивал их прием в Университет, дальнейшее обучение и продление срока пребывания в РФ.
Между тем сама постановка вопроса об осведомленности Воротникова И.Л. именно о намерении студентов не осваивать образовательную программу, лишена здравого смысла и не подтверждается совокупностью доказательств. Намерение конкретного человека обучаться либо не обучаться является его внутренним отношением, которое не может быть автоматически выведено из последующего поведения – пропусков занятий, наличия академической задолженности либо иных обстоятельств, возникших уже в процессе обучения. Для вывода о том, что Воротников И.Л. заранее знал об отсутствии у студентов намерения осваивать образовательную программу, необходимы конкретные доказательства того, что ему была достоверно известна именно такая информация. Таких доказательств следствием не получено.
При этом принципиальное значение имеет фактическое распределение полномочий в университете. Воротников И.Л. как ректор непосредственно учебный процесс не осуществлял, в учебных группах не преподавал и непосредственного контакта со студентами в процессе проведения занятий не имел. Контроль за посещаемостью, успеваемостью и организацией образовательного процесса был возложен на преподавателей, сотрудников кафедр и деканатов, а также на проректора по учебной части. Как следует из материалов дела, именно деканы должны были передавать информацию о посещаемости и успеваемости студентов проректору, на основании чего решался вопрос о подготовке документов об отчислении.
Следовательно, само по себе наличие в университете проблем с посещаемостью отдельных иностранных студентов еще не означает, что об этих обстоятельствах было известно лично ректору, тем более в объеме, позволяющем сделать вывод о его осведомленности о якобы существующем у студентов намерении не осваивать образовательную программу.
Особого внимания заслуживают утверждения отдельных сотрудников университета и деканов о том, что до Воротникова И.Л. якобы систематически доводилась информация о проблемах с посещаемостью иностранных студентов. Эти утверждения не получили надлежащего объективного подтверждения ни в ходе предварительного, ни судебного следствия. Так, имеющиеся в материалах дела сведения о проведении заседаний ректоратов, на которых якобы обсуждались соответствующие проблемы, не подтверждаются протоколами: часть таких протоколов в университете отсутствует, а имеющиеся протоколы не содержат сведений о доведении до Воротникова И.Л. информации именно о тех обстоятельствах, на которые впоследствии ссылались отдельные свидетели.
Более того, показательно, что большинство допрошенных в судебном заседании преподавателей и деканов, отвечая непосредственно на вопросы стороны защиты, не воспроизвели тех сведений в отношении Воротникова И.Л., которые на стадии предварительного расследования были внесены в протоколы их допросов. Это имеет принципиальное значение для оценки доказательств, поскольку обвинение не может строиться на предположении о том, что сведения, сообщенные на предварительном следствии, автоматически являются достоверными, если при непосредственном исследовании доказательств в суде соответствующие обстоятельства свидетелями не подтверждены либо не получили своего объективного подтверждения.
Напротив, материалы дела содержат показания работников университета, непосредственно занимавшихся учебным процессом, из которых следует, что информация о посещаемости и успеваемости находилась именно в сфере их профессиональной деятельности. В частности, один из свидетелей прямо указал, что лично о проблемах конкретной иностранной группы ни ректору, ни проректору не сообщала.
Не получила подтверждения и версия о наличии обстоятельств, которые позволяли бы Воротникову И.Л. лично убедиться в неспособности иностранных студентов осваивать образовательную программу. В рамках судебного следствия ни один из допрошенных преподавателей не указал на наличие языкового барьера в общении с иностранными студентами. Кроме того, подавляющее большинство допрошенных в ходе предварительного расследования иностранных студентов, за единичными исключениями, были допрошены на русском языке, без участия переводчика, а их показания непосредственно занесены в протоколы следственных действий. Указанные обстоятельства, безусловно, не позволяют делать вывод о полном отсутствии языковых трудностей у отдельных студентов, однако они в полной мере опровергают попытку представить ситуацию как очевидный и объективно воспринимаемый всеми языковой барьер, свидетельствующий о заведомой невозможности обучения.
Необходимо также учитывать, что иностранные граждане проходили установленную процедуру поступления, сдавали вступительные испытания, зачислялись в университет, а впоследствии переводились на следующий курс в установленном законом порядке. Именно факт перевода на следующий курс являлся предусмотренным университетской процедурой основанием для оформления документов о продлении срока пребывания иностранного студента в РФ.
При этом документы для миграционных органов готовились международным отделом университета. При успешном переводе студента на следующий курс и наличии соответствующего приказа университет направлял в миграционный орган уведомление и ходатайство о продлении срока его пребывания.
Таким образом, подписание Воротниковым И.Л. соответствующего ходатайства являлось не самостоятельным проявлением его личной инициативы по обеспечению пребывания конкретного иностранного гражданина в России, а предусмотренным университетской процедурой завершающим этапом оформления документов, подготовленных профильным подразделением, после принятия решения о переводе студента на следующий курс.
Кроме того, обязательным элементом состава злоупотребления должностными полномочиями является существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Это последствие подлежит конкретному установлению и доказыванию, равно как и причинная связь между действиями должностного лица и наступившим существенным нарушением.
Между тем из предъявленного Воротникову И.Л. обвинения не следует, чьи именно конкретные права и законные интересы были существенно нарушены, в чем конкретно выразилось такое нарушение и каким образом оно явилось непосредственным следствием действий Воротникова И.Л. Общие ссылки на неопределенный круг граждан, интересы общества и государства, возможное увеличение занятости иностранных граждан, недополучение платежей в бюджет либо затруднение миграционного контроля сами по себе не заменяют доказывания предусмотренного законом существенного нарушения и его причинной связи с действиями конкретного должностного лица.
Таким образом, в данной части обвинение фактически основано на предположениях: предполагается, что Воротников И.Л. должен был знать о посещаемости студентов, должен был знать об их отношении к обучению и должен был воспринимать подписываемые им документы иначе, чем они были представлены ему профильными подразделениями университета. Однако предположение о том, что ректор “должен был знать”, не является доказательством того, что он действительно знал.
Что касается вменяемого Воротникову И.Л. дробления суммы контракта, то даже при формальном установлении факта заключения нескольких договоров вместо одного обвинением не показано, какое именно существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства повлекли эти действия.
Из самого факта разделения суммы договора не следует причинение кому-либо имущественного либо иного вреда. Не установлено нарушения прав участников гражданского оборота, причинения убытков университету, контрагенту либо иным лицам, не доказано уменьшение объема полученного университетом имущества, работ или услуг, равно как и наступление иных негативных последствий.
Следовательно, в данном эпизоде фактически вменяется сам способ оформления договорных отношений, который сам по себе не свидетельствует о существенном нарушении охраняемых законом интересов. При отсутствии конкретно установленного вреда и причинной связи между действиями Воротникова и нарушением чьих-либо прав не установлен обязательный для состава ст.285 УК РФ результат, а потому данный эпизод не может рассматриваться как оконченное злоупотребление должностными полномочиями.
Гриневецкий Алексей Александрович,
адвокат.