М ожет быть, начать возрождение деревни нужно с заготовки леса, осуществлять его мелкую переработку: пилить доски, строительный брус, строить дачные дома и бани для продажи городским дачникам. Установить пилораму – здесь должно быть волевое решение властей. Сегодня лес рубят варварски, не соблюдая элементарных норм Лесного кодекса, причем рубят постоянно определенные люди (прямо скажем, бандитские методы выработки леса). Организаторы этого “производства” имеют соответствующие лицензии (кто же их выдает?), платят соответствующие налоги (куда?), кроме дорожного налога (дороги-то уродуют они), практически имеют все документы (кто их выдает?). Мне известно, что власти Красноборского района несколько лет назад пытались установить шлагбаум для контроля вывозимого леса. Однако районная прокуратура стала на защиту этих “лесозаготовителей”, мол, документы у них все в порядке, и законов они не нарушают. Как-то так… Генеральный прокурор РФ докладывал президенту страны об этой ужасающей проблеме. Президент поручил Генпрокуратуре разобраться с ней и дал поручение правительству страны о наведении порядка в лесной отрасли. Посмотрим, как будет решена эта важнейшая государственная задача.

За последние 20 лет в России исчезли 20 тыс. деревень. По данным Всероссийской переписи 2010 года, в России насчитывалось 153 125 сельских населенных пунктов, в которых жили 37,5 млн человек. По сравнению с прошлой, 2002 года, переписью деревень стало на 2,2 тыс. меньше.

На фоне стремительного обезлюдения деревень власть вновь заговорила: мол, помочь деревням невозможно, несмотря на любые инвестиции. Это не так: в стране наработан опыт возрождения русской глубинки при копеечных вложениях, а каждый рубль окупается в 20 раз. Но власти не спешат изучать и распространять этот опыт. На нем ведь особо не заработаешь в отличие от создания показушных деревень и освоения бюджетов на “развитие села”.

К сожалению, члены федерального правительства не верят в возрождение деревни. В 2011 году Минэкономразвития заявило, что бюджетная поддержка малых и средних городов и деревень неэффективна, а их убывание – непреодолимая глобальная тенденция. Почему? Министр (прежний) привела оценки “некоторых экспертов”, считающих, что поддержка бесперспективных деревень обходится стране в 2–3% экономического роста ежегодно.

В Архангельске инициаторы решили создать концепцию, в которой деревня на Русском Севере могла бы сохранить себя как модель, без зависимости от дотаций сверху. Для этого необходимо артельное начало, чтобы крестьяне не разбирали на металлолом собственную котельную, без которой им совсем никуда. В деревнях Архангельской области стали пытаться внедрять территориальные общественные самоуправления (ТОСы), которые могли бы объединять наиболее активных жителей, которых научили бы планировать бизнес-идеи, реализовывать их, вес-ти отчетность. Для этой программы наш-лись единомышленники и финансы: около миллиона рублей в год от иностранных грантов и 200 тыс. – от областной администрации.

В начале 2000-х единомышленники пошли в народ, то есть в глухие северные деревни, с которыми нет никакого транспортного сообщения. В результате оживилась жизнь в деревне Фоминской Коношского района, Кимже, Заозерье – Мезенского района, Леушинской, Берег, Хозьмино – Вельского района, Лядины, Ошевенск, Кенозерье – Каргопольского района, Еркино, Церковь – Пинежского района и в других деревнях. Всего в области за четыре года было создано 54 ТОСа. Вложения составили всего 1 млн 750 тыс. рублей, за экономический потенциал созданного – 30 млн.

Рентабельность выше, чем в нефтебизнесе, но это не та чистая прибыль, которую можно обналичить или вывести в офшор. Это стоимость инфраструктуры – дороги, мосты, водокачка, котельные, музеи, гостиницы – то, на чем местные жители могут выстраивать свое благоустроенное существование на годы вперед. Требовалась финансовая помощь для дальнейшего претворения в жизнь этого проекта. Область финансировать его отказалась.

Конечно, в каждом субъекте Федерации есть бюджет на “развитие деревни”. Обычно это 2–3 млн рублей, которые тратятся на буклеты и конференции о сельских проблемах. Приведу пример: в 2011 году небогатая Архангельская область отметила 300-летие М.В. Ломоносова – одних только международных и всероссийских мероприятий по этому поводу состоялось более 60. Бесчисленное количество конкурсов, передач, фильмов под эгидой “Наследники Ломоносова”, “Мы живем на земле Ломоносова” и “Ломоносову и не снилось!”.

В родной деревне ученого (Мишанинской, ныне Денисово), например, поставили памятник его родителям. Между тем в самой деревеньке по-прежнему нет канализации. А уж сколько миллионов ушло на плакаты, бюсты и памятники гиганту мысли! Мне кажется, едва ли Михаилу Васильевичу все это пришлось бы по нутру.

Не помню, кто сказал, что сбережение российского народа сегодня все больше превращается в самую актуальную и великую национальную идею. Но все грандиозное и великое складывается из малого и совершенно конкретного. Для нас это сбережение нашей умирающей деревни, где жили, трудились, обогащая страну, и защищали ее многие поколения наших земляков.

Деревня Новошино Красноборского района Архангельской области (моя любимая деревня) разделила судьбу многих тысяч подобных поселений. Загнанная волей партии в ряды колхозного строя, надрываясь и практически ничего не имея для своих социальных нужд, она ковала сталинскую модель социалистической индустриализации. Когда брать с нее стало особо нечего (послевоенное безлюдье, отсутствие дорог, отдаленность и т.д.), ее в рамках кампании по укреплению хозяйств объявили неперспективной, обрекая на забвение.

Эта страшная дорога в никуда началась с удара по духовному самосознанию живших там людей. Отвоеванные у лесов и болот прекрасные пожни и сенокосы, возделанные с таким трудом наши прекрасные поля, на которых росли замечательная пшеница, рожь, ячмень, овес и даже лен (лучший клевер в районе), своя мельница – все пустили “под копыта”, свернули замечательную школу, клуб, почту, медпункт, сельпо (у нас был даже стадион). Короче, как и везде… Стоит сейчас деревня (83 дома) позабыта-позаброшена.

Абсолютно неэффективная экономическая модель страны зарабатывала тогда лишь на гонку вооружений, на поддержание в Москве видимого благополучия на прилавках, на содержание партийно-государственной номенклатуры да финансирование по остаточному принципу бесплатного образования, здравоохранения и культуры.

На мой взгляд, во-первых, наши власти совершили ошибку во время коллективизации: нельзя было достичь результата тогда, нельзя достичь его и теперь. Во-вторых, сельское хозяйство в правительстве всегда считали второстепенной отраслью. Этой отрасли – и особенно людям, занятым в ней, – уделялось слишком мало внимания. Людей приучили жить и действовать по приказу (сеять, например, только это). И выработавшееся у них послушание одновременно с безответственностью и некомпетентностью властей, отдававших эти приказы, привели к тому, что молодежь перестала воспринимать ценности старшего поколения деревенских жителей. Новое поколение просто не видит для себя места в деревне, если только не будут сделаны правильные выводы и на деревню и молодежь не будет обращено внимание центрального и местного правительства.

Ныне в сельской местности живет 38 млн человек – 27% населения страны. Треть из них сидит без работы, хотя официальная статистика показывает, что таких лишь 10,8%. Но еще больше тех, кто не видит какой-либо перспективы для себя и детей. В 1990-х говорили: надо бы свести ее на нет, потому что деревня – это черная дыра сложившейся рыночной экономики. В 2000-х уже твердили: надо бы поддержать, потому что страна все плотнее садится на иглу продовольственной зависимости от Запада.

А вот как поддержать – мнения на этот счет разнились. Одни предлагают строить агрогорода, мол, вновь отстраивать заброшенные деревни не имеет смысла. Конечно, это утопия – только мнение ученых-энтузиастов. На государственном уровне эта идея не была поддержана.

У государства появилась программа развития сельского хозяйства, но какая-то однобокая – предлагалась только производственная часть, а социальная оставалась в стороне. Но ведь много лет назад деревня погибла только из-за того, что социальная жизнь в ней постепенно затухала, а теперь исчезла совсем.

Укрупнение сельских поселений, ликвидация школ, объектов здравоохранения и культуры, другие бытовые вопросы позволили погубить русскую деревню. Давайте признаемся честно: в существующую ныне деревню – без газа, дорог, радио, иногда без электричества и воды, без элементарных коммунальных удобств, без магазинов, школы, больницы, клуба, пункта бытового обслуживания – в такую деревню никто сегодня жить не поедет. А другой у нас и нет.

Некоторые предлагают развивать деревню на рубеже хотя бы центров сельских поселений, другие – отступить на запасные позиции, в районные центры, где еще чуть теплится жизнь. Где еще работают кафе, дискотеки, катки, спортзалы, библиотеки, больницы, детские сады и школы. Но вот незадача – реструктуризация коснулась и их. Из небольших районных поселков стали выводиться и социальные службы, страховые агентства, управления почтовой связи и банков, нотариальные, земельные, кадастровые и прочие конторы, оздоровительные и учебные подразделения. Следом стал уходить и малый бизнес, специалисты, молодежь, поэтому недавние райцентры превращаются в поселения для пенсионеров и дачников.

По данным Минрегионразвития РФ, 23 тыс. деревень в России за последние 20 лет уже исчезли с карт, еще 20 тыс. – на грани вымирания, в них осталось жить по 5–7 стариков. За эти же 20 лет на 20 млн человек сократилось и население страны, что сравнимо с потерями в Великой Отечественной войне.

Совершенно очевидно, что из умирающей деревни рано или поздно уйдет и производитель. Семейные фермы, торговля, страхование, землеустройство, кредитование, госзакупки – да, все это важно, но создается впечатление, что мы следуем за событиями, а не опережаем их. Сегодня в России до сих пор нет философии, идеологии, концепции развития села.

Ни в области экономической, ни (самое печальное!) в области социальной. Специалисты в сфере сельского хозяйства справедливо считают, что, если мы не создадим эффективного механизма, огромные территории за десятилетие превратятся в пустыни. А ответа, что делать, нет до сих пор. Между тем депопуляция села способна развалить российское государство, и это должны понимать все.

Деревни Новошино, Шадрино, Маломса (Красноборский район) и многие другие, как отработанный материал, ушли на свалку истории СССР. Стоит только удивляться жизнестойкости наших деревень. Рухнула под ударами времени некогда всесильная партия, развалился колхоз имени Сталина (деревень уже нет).

…В начале статьи я уже говорил, что около деревни предприимчивые “лесозаготовители” рубят лес. Законность отвода им делянки, видимо, не следует оспаривать. Но почему нельзя было увязать полученные права на вырубку леса у самой деревни с оказанием хоть какой-то поддержки ей самой? Например, в ужасном состоянии дорога от деревни до поселка Комсомольский (а это 10 км), которую тяжелая техника лесоповала, особенно в осенний период, почти полностью разбила, построить мост через речку Березовую и т.д.

Однако дело уже сделано, и новошинский край, отдав в очередной раз свое кровное пришлым людям, еще глубже погрузился в бездну не нужного никому из чиновников скопления вышеописанных проблем. А ведь можно было властям поставить вопрос перед лесозаготовителями – отремонтируйте дорогу до деревни, – и многие бывшие жители деревень Новошино и Шадрино могли бы приезжать летом на родину, а, возможно, кто-то и возвратился бы совсем.

Деревня Новошино уже погибла, на карте ее нет, но памятный крест из нержавеющей стали, установленный Клавдием Рогатых, будет стоять вечно. Он будет напоминать всем о деревне и новошинцах – честных и преданных нашей Отчизне людях-тружениках.

Клавдий КОРНЯКОВ,
бывший житель деревни Новошино, член Поморского землячества в Москве,
генерал-майор таможенной службы в отставке,
кандидат экономических наук, доцент, академик “Академии проблем
качества им. В.В. Бойцова”, член Союза писателей России.

Для справки

У меня есть список бывших жителей деревни Новошино поименно – 83 семьи с указанием ФИО жителей и их детей, около 50 домов стоят на своих участках, в том числе и мой. Очень красивая деревня расположена на высоком берегу реки Устьи. Из нашей деревни родом 17 офицеров Советской армии, участники Великой Отечественной войны. А сегодня уже молодежь – семь молодых ребят – отслужили срочную службу на всех флотах Российской армии. Из наших сельчан также вышли врачи и учителя, инженеры и т.д.