Нет села без

"Сельской ЖИЗНИ"!

8(909)689-77-22

%D, %d %M

%y года

Газета «Сельская ЖИЗНЬ» — победитель всероссийского конкурса «Экономическое возрождение России»                         

 

пред. след. стартстоп
Главная Новости Реванш белой эмиграции

Реванш белой эмиграции

« Назад

Реванш белой эмиграции 18.09.2017 13:54

Марин ДЮМЕРЖЕ

 

Их родители мечтали об этом, а они это сделали. Через 100 лет после революции 1917 года потомки аристократов вернулись жить и работать в Россию. Страну, которая сейчас совместима с их ценностями.

Даниил Толстой вспоминает о первой поездке в Россию вместе с отцом в 1989 году, когда ему было 16 лет. “Мистический опыт”, – улыбается он. Даниил встречает гостей у аллеи с величественными березами, которая ведет в семейные владения, ставшие музеем. Мы находимся в 200 км от Москвы, в Ясной Поляне, легендарной усадьбе, где его прадед Лев Толстой писал шедевры “Война и мир” и “Анна Каренина”. Здесь, среди дач и лесов, Даниил Толстой занимается масштабным проектом экологического сельского хозяйства. “Здесь чернозем, один из лучших в стране. И идеальный климат: достаточно дождей и теплое лето. Нужно только не зевать, потому что весна проходит очень быстро”.

Толстые, Романовы, Апраксины... Они носят эти всем известные фамилии, потому что являются потомками российской аристократии и офицеров белой армии. Всех их выгнала из страны революция 1917 года. Во Франции, куда эмигрировали многие из них, мы называем их белыми русскими и прекрасно знаем их историю, тяжелые обстоятельства их появления. Эти хорошо образованные, но оставшиеся без денег (большинство лишились всего со сменой режима) люди стали таксистами и рабочими. Поколения спустя многие не говорят по-русски и никогда не были на земле предков. Как бы там ни было, через 100 лет после революции меньшинство, ставшее пророссийским, возвращается к своим корням, раз Россия перестала быть советской.

 

Потенциал огромен

Так обстоят дела и с родившимся в Швеции Даниилом Толстым. Хотя возвращение для него сопряжено с эмоциями (он рассказывает, что мысль заняться сельским хозяйством пришла ему на семейной встрече, при виде заброшенных бескрайних полей), объясняется оно прежде всего экономикой.

Агропром – приоритетное направление для правительства Путина. “Стандарты низкие, но потенциал просто огромен. Россия умеет быстро наверстывать отставание, если хочет того”. Чтобы воспользоваться этим, потомок Толстого купил 500 коров и 7 тыс. гектаров земли. Он планирует выращивать зерновые и наладить выпуск хлеба, сыра, колбас... Он рассчитывает на субсидии правительства, которые будет легче получить благодаря известной фамилии и связям.

Ростиславу Ордовскому-Танаевскому удалось сколотить себе целое состояние в новой России. На его счету, наверное, самые впечатляющие финансовые достижения среди всех вернувшихся в страну потомков белых эмигрантов. Хотя сам бизнесмен живет между Лондоном и Москвой, он говорит о своем российском наследии с пылом и гордостью. Об этом свидетельствует генеалогическое древо со множеством предков и их фотографии на стенах его просторного кабинета, где он встречает нас. Его прадед был губернатором Тобольска, куда окружение последнего царя отправили в 1917 году до убийства в Екатеринбурге. После революции его семья уехала из России, сначала в Югославию, потом в Венесуэлу после Второй мировой войны, “чтобы быть как можно дальше от Сталина”.

В 1984 году Ростислав Ордовский-Танаевский работал на Kodak. Его пригласили на кинофестиваль в Москву. Там он увидел, как трудно было поесть где-то в городе. “На некоторых ресторанах висела абсурдная табличка “Закрыто на обед”. Приходилось требовать, чтобы обслужили. Немыслимо!” Несколько лет спустя он обосновался в российской столице, открыл первое предприятие и начал развивать сети быстрого питания: испанская, швейцарская и итальянская кухня пользовались огромным успехом на фоне открытия коммунистического блока. “Тогда царила анархия. Все, что не было запрещено, было разрешено. Законы по ведению бизнеса иностранцами сводились всего к трем страницам”. Он улыбается, вспоминая те времена.

А улыбнуться есть чему: сегодня Ростиславу принадлежит примерно 200 ресторанов. Он – активный член сообщества белых русских и ежегодно организует приемы с участием представителей разных волн эмиграции. “Нас, белых, воспитывали с зачастую идеализированным представлением о России. Дома первый тост всегда был за Россию, и существовало совершенно наивное убеждение в том, что однажды мы вернемся, чтобы освободить страну”.

Кристофер Муравьев-Апостол отмахивается от ностальгии (она, на его вкус, слишком мрачна) и говорит скорее об эмоциональной связи с родной страной. 15 лет назад этот швейцарский бизнесмен и меценат пустился в долгую авантюру: он отреставрировал дворец своих предков XVIII века, сделав его выставочным центром. Он быстро заручился поддержкой оценивших его историю СМИ и бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова, которого отстранили в 2010 году за коррупцию. Мы встречаемся с ним в московском дворце. Он с улыбкой выходит к нам, извиняется за опоздание, отвечает на звонок жены-бразильянки и начинает беседу на французском или английском, демонстрируя типичное для его среды владение языками. Он родился в Бразилии в семье, известной участием в восстании против императора.

После захвата власти большевиками семья уехала, сначала во Францию, затем в Женеву. В 1991 году ее пригласили в Россию пройти по следам предков. “Они хотели запустить процесс примирения, вернуть белых в страну. Разумеется, отец боялся ехать, но в то же время он был исполнен энтузиазма”. Кристофер не устоял перед очарованием страны. “Я вырос в Бразилии, где почти не видно наследия прошлого. Поэтому здесь я был зачарован такой привязанностью к истории”. Тогда он работал с финансами развивающихся стран и перенаправил карьеру в сторону России, чтобы получить возможность чаще возвращаться туда.

На тот момент бывший московский дворец семьи, который стал Музеем декабристов при СССР, окончательно пришел в упадок. “Там еще оставались директор, заместитель, женщина в гардеробе. Но все было просто для вида, потому что на самом деле никому не платили. На здание нацелились банки и казино. Я принял срочные меры, и, к счастью, мой проект поддержали. Прежде всего потому, что я хотел создать открытое для публики место. Кроме того, у Муравьевых-Апостолов до сих пор остался созданный при СССР романтический образ: мы – в первую очередь декабристы и революционеры, а не аристократы”. Остается решить лишь один вопрос: он получил аренду на 49 лет, и дворец остается в собственности Москвы. Ему же хотелось бы сделать ее бессрочной. Самого его явно забавляет ситуация: “Все это немного странно. Истории белых зачастую мрачны и пронизаны ностальгией. Я же вернулся к корням через прекрасное приключение. В этом есть нечто романтическое”.

 

Возвращение к корням

Дэвид Хендерсон-Стюарт тоже с головой ушел в романтический бизнес. Этот английский потомок белых эмигрантов занялся перезапуском знаменитого бренда советских часов “Ракета”. В 2010 году он выкупил основанный Петром I в 1821 году Петродворцовый часовой завод. Тот был национализирован при СССР, стал госпредприятием и занялся выпуском часов, в том числе в честь советского космонавта Юрия Гагарина. После 1990-х годов он пришел в запустение, и решение купить его было рискованным. Как бы там ни было, Дэвид и его бизнес-партнер, француз русского происхождения Жак фон Полье, убеждены в правильности шага: “В 2010 году все говорили нам, что это безумие. “Сделано в России” больше никому не казалось привлекательным. Люди хотели носить швейцарские часы. Местные никогда ничего подобного бы не сделали. Для нас же все было иначе. Проект касался нас. Мы – русские в том плане, что патриоты, но у нас есть французское чувство престижа и бренда”.

С тех пор компании удалось привлечь на свою сторону громкие имена: знаменитая манекенщица Наталья Водянова (она подарила свое имя одной из моделей), пара звезд Большого театра, сербский режиссер Эмир Кустурица и потомок последнего царя князь Ростислав Романов, который живет между Великобританией и Россией и состоит в совете директоров предприятия.

Здесь встает следующий вопрос: как потомки аристократов могут поддерживать советский бренд? В дизайнерской студии в самом центре Москвы мы получаем ответ. “Мы отталкиваемся от чистой эстетики русского авангарда. Это художественное направление покорило мир куда больше, чем идеи большевизма, – с очаровательной улыбкой красноречиво рассуждает Жак фон Полье, который обожает свою работу, о чем свидетельствует футболка с логотипом “Ракеты”. – В то же время мы отказываемся распространять ностальгию по СССР. Мы убрали из часов политическую символику: Ленина, серп и молот”.

Дело в том, что история по-прежнему остается чувствительным вопросом. В общественном мнении в белых зачастую видят чужаков, которые бежали из страны в самое страшное для нее время. “В течение 70 лет коммунизма гражданская война была запретной темой. Войска белых считали предателями. И характер книг по истории мало изменился”, – сокрушается Дэвид Хендерсон-Стюарт. Вместе с женой Ксенией Ягелло, дочерью священника из православного собора Александра Невского в Париже, они боролись за открытие выставки о белой армии. Она прошла в Новоспасском монастыре, где покоятся останки Романовых.

Этим вечером у Ксении и Дэвида собирается небольшая группа потомков эмигрантов. Они готовятся к религиозной службе, отрабатывая пение. На стол подают борщ и селедку под шубой – два типично российских блюда. Белокурые дети играют на балалайке и домре. Поются старые военные гимны. “Музыка – это столп эмиграции, она позволяет сохранить язык”, – говорит Ксения. По ее словам, она “обожает Россию” и решила жить здесь, чтобы дать местное образование детям. “Тут они получают открытое, намного более творческое и серьезное образование. Тем не менее идиллией все тоже не назовешь, иногда бывает непросто”.

В любом случае, пусть потомки белых эмигрантов и не обрели потерянного рая своих предков, они видят себя в ценностях современной России: религии и патриотизме. “Путин – настоящий православный, – отмечает Ростислав Ордовский-Танаевский от имени общины. – Он ходит в церковь, и белые ценят это. Кроме того, он поднял страну, вернул ей место в мире, пусть даже его авторитарные шаги и могут кому-то не нравиться”.

Схожего мнения придерживаются и в “Ракете”. “С появлением Путина люди вновь обрели гордость, и наши часы – шаг в этом направлении. Нынешняя политическая обстановка с подъемом патриотизма, безусловно, играет нам на руку”. Об этом говорят и последние модели: часы “Крым-2014” были выпущены в честь “объединения Крыма с Россией”. Как бы там ни было, лишь немногие приняли российское гражданство, как официально предлагал им Владимир Путин. Большинство постоянно ездят на родину. “Я – француз, Франция дала нам все, когда мы приехали”, – признает один из них. Другие говорят о социальных преимуществах отсутствия российского гражданства, другие – об административных сложностях с его получением. “Там столько писанины... И никаких льгот!” – недоволен другой. Кроме того, недоверие осталось до сих пор. “Могу ли я на самом деле доверять российскому правительству?” – задается вопросом Ростислав Ордовский-Танаевский со слегка виноватой улыбкой.

Нет ясности и с тем, как пройдут памятные мероприятия в честь революции 1917 года. Этот вопрос остается сложным для многих, хотя Владимир Путин и говорит, что хотел бы примирения. “Ракета” в свою очередь уже предложила новую модель: черные часы с циферблатом, через который течет капля крови. Их автором стал князь Ростислав Романов.


Газета "Сельская Жизнь" - победитель всероссийского конкурса "Экономическое возрождение России"