Нет села без

"Сельской ЖИЗНИ"!

8(909)689-77-22

%D, %d %M

%y года

Газета «Сельская ЖИЗНЬ» — победитель всероссийского конкурса «Экономическое возрождение России»                         

 

пред. след. стартстоп
Главная Новости Понедельник – день тяжелый

Понедельник – день тяжелый

« Назад

Понедельник – день тяжелый 23.04.2017 17:23

Когда-то колхоз в Шоршелах был одним из отстающих. Пока его не возглавил опытный уже председатель из Яльчикского района Василий Васильевич Зайцев. Когда я приехал первый раз сюда, он был уже Героем Социалистического Труда, депутатом Верховного Совета СССР. Один из тех думающих людей, которые ставили перед собой цель и умели добиваться ее.

Он добился того, чтобы превратить село в агрогородок с многоэтажками и выселением, в целях экологии, личного животноводства за пределы. Здесь агрономы и механизаторы одними из первых в стране освоили систему

КАХОП (комплексное агрохимическое окультирование полей), так же как и вся республика. На бетонированных площадках складировали навоз, добавляли в него, в зависимости от уровня кислотности местных почв, нехватки питательных веществ, планируемого урожая фосфоритную и известняковую муку, перемешивали, несколько месяцев готовили компосты. Отсюда и 50–60 центнеров зерна на суглинках и супесях. Жаль, что сейчас о поддержании плодородия земель так не заботятся. За счет органики и содержания гумуса. Некоторые крупные агрохолдинги в погоне за прибылью гробят лучшие российские черноземы.

Зайцев же открыл в Шоршелах магазины, где по очень низким ценам колхозники покупали молоко и мясо. Он хотел избавить их от двойной работы: на фермах и на личном подворье. Пояснял мне, что таким образом высвобождает время людей для отдыха и воспитания детей, создавая им городские удобства для жизни. Может, он опередил это время?

После него в Шоршелах председателем колхоза избрали младшего брата Андрияна Николаева, Петра, учителя местной школы. Помню их деревянный дом на углу проулка. Но потом Петр Григорьевич внезапно умер из-за болезни почек. Андриян Григорьевич тоже скончался на родной земле. Был главным судьей на Пятых сельских спортивных играх в Чебоксарах. Шел в гостиницу “Спорт” рядом с олимпийским стадионом и вдруг упал. Очередной инфаркт настиг его на улице, носящей его имя. Потом был спор, где похоронить. Дочь Елена настаивала на Городке космонавтов, ее убедили, что в родном селе лучше. Рядом с музеем космонавтики в Шоршелах возведена прозрачная часовня, где и упокоился великий сын Чувашии. Я не мог здесь не побывать.

В часовне гостей встречают слова космонавта из его книги: “Мне часто снятся родные Шоршелы и звезды над ними...” Он всегда смотрит на звезды, а они – на него, потому что приблизился к ним ближе нас.

Но я забежал далеко вперед. В Козловке я начал было учить чувашский язык, познакомился с книгой Анатолия Емельянова “Разлив Цивиля”, которую подарил мне первый секретарь райкома партии Анатолий Михайлович Леонтьев (позже его выбрали Председателем Верховного Совета Чувашской АССР), узнал о традициях народа. О них мне рассказывал директор одной из сельских школ, у которого я как-то заночевал из-за непогоды.

Оказывается, чуваши ни одно важное дело (уборку хмеля, постройку дома) не начинают в понедельник – плохая примета. А дома строят по методу “ниме”, то есть всем миром. Если кирпичный, собираются до 100 человек, по углам – опытные каменщики с помощниками, и за один выходной возводят стену, а то и стропила ставят. Хозяева только накормят строителей обедом да ужином с непременным домашним пивом, а дом уже стоит.

Но остаться в Козловке мне не пришлось. Жена ждала ребенка, и хозяева, у которых мы квартировали, заявили, чтобы мы искали другое жилье. А где его найдешь? Обещали перестроить барак для специалистов и выделить квартиру, но через год. Однокурсник звал в Москву, редактором газеты Военной академии им. М.В. Фрунзе. Да тоже надо было ждать, пока кто-то из офицеров курсов “Выстрел” в Солнечногорске освободит какую-нибудь квартирку. Приходили ко мне ребята из сборной района по волейболу, уговаривали: через неделю турнир в Шумерле, что-нибудь придумаем. Но мной, несмотря на военную закалку, овладело какое-то бессилие. Прочитал в “Журналисте”, что требуются корреспонденты в хабаровскую краевую газету “Тихоокеанская звезда”, дал телеграмму. И сразу же получил ответ от главного редактора Федора Куликова: “Приезжайте, место собкора и трехкомнатная квартира будет”. После мыканья по баракам и съемным клетушкам будто свет с востока донесся. И мы, собрав нехитрые пожитки, вновь покатили через всю страну.

Возвращение на Амур

В “Тихоокеанской звезде” (ТОЗе) нам сняли комнату в гостинице, меня определили на стажировку в сельхозотдел (куда же еще аграрника?), которым руководил переведенный из городка Вяземского Василий Скопецкий. Хотя он окончил только лесотехникум, но пытался освоить сельское хозяйство. После моей командировки в Комсомольск-на-Амуре и корреспонденций с ферм из двух крупных совхозов “Комсомольского” и “Индустриального” завотделом не сделал никаких замечаний, доложил редактору, что я к самостоятельной работе готов. И поехали мы в Вяземский в еще одну гостиничку. Пожив в маленьких российских городках, могу со всей определенностью заявить, что практически в каждом рождались или жили люди, которыми должна гордиться страна, или хотя бы свой регион. Даже в самых отдаленных от центра.

Первая поездка по Вяземскому району выпала у меня на лучшую ферму в совхоз “Красицкий”. Чуть позже я узнал, что это был первый совхоз на Дальнем Востоке, который создавал бывший латышский стрелок Михаил Тимофеевич Костенко-Вольмер. До того он был секретарем Сочинского райкома партии, куда был послан ЦК создать “всесоюзную здравницу для трудящихся”. Когда И.В. Сталин прибыл в Сочи на отдых, докладывал о строительстве санаториев лично ему. Приезжал к больному Николаю Островскому, ему выделили квартиру и организовали лечение, о чем писатель с благодарностью вспоминает в своей знаменитой книге “Как закалялась сталь” (незаслуженно забытой, на мой взгляд). Но когда началось строительство Комсомольска-на-Амуре и коллективизация, Михаил Тимофеевич обратился лично к Сталину с просьбой послать его на Дальний Восток.

Там он с группой переселенцев с Украины организовал совхоз “Красицкий”, о династии первых трактористов во главе с Филиппом Смищуком и его сыновьях мне приходилось тоже писать. Вольмер директорствовал здесь

6 лет, потом уехал в Москву с отчетом. Когда вернулся, оказалось, что на ферме пали две свиноматки, и ему, бывшему чекисту, “коллеги” хотели приписать вредительство. От работы отстранили, жить определили в Вяземском, где он, в мою бытность собкором, занимался общественной деятельностью, был награжден орденом Ленина. Один из его сыновей, Юрий, родившийся в Красицком, окончил мореходку, дослужился до генерального директора Дальневосточного морского пароходства, а потом

5 лет возглавлял Министерство морского флота СССР, был депутатом Верховного Совета.

Но тут открываю Википедию с главкой об известных людях района и не нахожу фамилии Вольмер. Не заслужил? Думаю, из-за того, что был знаком со Сталиным. Вписал строчки о нем в эту сетевую энциклопедию. Почему-то не нашел строчек и об известном командире-партизане, комбриге, который руководил несколькими партизанскими отрядами в смоленских лесах, Константине Заслонове. Ценой своей жизни дядя Костя, как его звали, вместе с группой партизан предотвратил прорыв большой группы противника в тыл наших подразделений. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Его именем названы улицы в двух десятках городов страны, установлены памятники. Я помню мемориальную доску на паровозном депо станции Вяземская, которое он был послан восстанавливать. О его подвиге рассказывали местным школьникам. Несколько строчек о нем и я вписал в Википедию. Нельзя забывать таких людей, творивших историю страны.

В числе почетных людей города упомянут только Николай Васильевич Усенко, заслуженный лесовод России, именем которого названы местный музей и лесхоз-техникум. Не раз встречался я с этим удивительным человеком добрейшей души, влюбленным в уссурийскую тайгу. Он начал познавать ее, будучи студентом и учеником известного путешественника В.К. Арсеньева, известного по книгам, больше всего известна из них широкому читателю “Дерсу Узала” о своем проводнике. Мы бродили с Николаем Васильевичем по большому парку, и он рассказывал о том, как сам был проводником у китайцев, искавших женьшень. Когда через несколько дней находили, то каждый бросался на землю, широко раскинув руки и ноги – отмечали так “свою” территорию, на которой каждому копать.

Как в детстве ездили за рыбой в село Забайкальское к казакам. Это село на берегу Уссури в 8 км от города казаки удачно построили на возвышенном берегу, до домов большая волна во время наводнений не докатывалась.

Казаки, развалившись на берегу, поддатые, каждый сыт, немного пьян и нос в табаке, возлежали на зеленой травке. Атаман, повернув голову, спрашивал: “Ну что, хохлы, за рыбой приехали?” Отец кивал головой. “Как будете платить: за замет или по весу?” За замет, отвечал отец, и доставал четверть самогона. Казаки оживлялись, садились в лодки и забрасывали сеть. Обычно за замет вылавливали столько кеты, которую грузили на две подводы. “Отец работал на железной дороге, был довольно ленивым, когда какая-то одна, другая рыбины шлепались с повозки на дорогу, я подскакивал, чтобы поднять ее, а отец махал рукой: не надо. Нам и вправду того, что везли, на всю зиму хватало. А рыба не пропадала, птицы и звери в путину тоже лакомились”.

Усенко преподавал в лесотехникуме и писал книги. Подарил мне две новых, одну толстенную “Деревья, кустарники и лианы Дальнего Востока”. Уверен, что, если бы он преподавал не в техникуме, а в университете, эту монографию зачли бы за диссертацию (таких случаев у бывших партийных боссов и нынешних чиновников – пруд пруди). По ней учатся как студенты, так и преподаватели вузов. Другую для детей – “Тропинка в лес” – с описанием природы уссурийской тайги, ее красоты и пользы некоторых трав, растений и деревьев мы с удовольствием читали сами.

Сельское хозяйство в трех моих районах развивалось в основном узкой полосой вдоль бассейна Уссури и ее притоков: Бикина и Кии в районе имени Лазо. В Бикинском районе отроги Сихотэ-Алиня подходят практически к автомагистрали Хабаровск – Владивосток и Транссибу. Здесь было всего три совхоза.

В Вяземском же и в районе имени Лазо где-то по 10. Кстати, до сих пор не могу понять, почему реки по названию Кия есть в Хабаровском крае, Кемеровской области и Республике Коми? Как финно-угорский и тунгусо-маньчжурский языки соединились в этом названии? Кия в переводе с удэгейского означает “тихая, ласковая”, в Коми, как написал двоюродный брат из универа, “каменистая, порожистая”, в Сибири – просто “река”, а в Киргизии – “рука”. Может, в доледниковый период миграция людей, их связи были более тесными? Загадка...

Я не зря написал, что все совхозы тогда развивались. В районе Лазо в Гродеково, Черняево, Полетном, Георгиевке выращивали овощи, картофель для Хабаровска, своего овощеконсервного завода. Причем половину забот брал на себя город благодаря диктаторским замашкам первого секретаря Хабаровского крайкома КПСС Алексея Климентьевича Черного. На каждом овощном поле стояли таблички: “Локомотивное депо”, “Энергомаш”, “ДСК” и т.д. За сорняки и огурцы-желтяки он взыскивал не с директоров совхозов, а с руководителей промышленных предприятий, секретари городских райкомов в Хабаровске с весны до осени проводили ежедневные вечерние планерки по сельхозработам. Над аграрниками Еврейской автономной области шефствовали предприятия Комсомольска-на-Амуре. План по заготовке сена и силоса доверялся им же. Мы же, корреспонденты, как контролеры, должны были почти ежедневно писать корреспонденции о положении дел в хозяйствах. Для оргвыводов на бюро. Вот как у Христа за пазухой жилось в то время директорам совхозов.

Но отмечу, что они и сами полностью отдавались работе. Назначили, например, директором в отпочковавшийся от “Лермонтовского” новый “Пушкинский” совхоз Геннадия Пацелю. Из “Соболевского” перевели к нему агрономом Анатолия Панченко. Совхоз специализировали на свиноводстве, построили ферму (хотя сейчас я думаю – для чего, в самом отдаленном селе, в километре от таежных сопок?), комбикормом не обижали.  Директор, агроном и единственный механизатор втроем разгружали все вагоны. Но через 5 лет эти молодые ребята сделали совхоз одним из лучших, директор получил орден “Знак почета” и был переведен под Хабаровск в село Некрасовку директором одного из первых в стране свинокомплексов на 54 тыс. животных, построенных, как и большинство в СССР тогда, по итальянской технологии.

Я не зря упомянул украинцев. Еще один сын переселенцев, уезжавших из Украины от безземелья, Анатолий Кияшко, руководил крупным совхозом “Лермонтовский”. Когда создали” совхоз “Котиковский, директором послали Леонтия Ежелю. Он был заядлым лошадником в отличие от отца-охотника.

Юрий БАКЛАНОВ.


Газета "Сельская Жизнь" - победитель всероссийского конкурса "Экономическое возрождение России"