Нет села без

"Сельской ЖИЗНИ"!

8(909)689-77-22

%D, %d %M

%y года

Газета «Сельская ЖИЗНЬ» — победитель всероссийского конкурса «Экономическое возрождение России»                         

 

пред. след. стартстоп
Главная Новости Аграрная зона БАМа

Аграрная зона БАМа

« Назад

Аграрная зона БАМа 14.08.2017 12:22

Мы были первыми

Так совпало, что эту главу я писал, когда Президент РФ Владимир Путин посетил Амурскую область и Бурятию. В Приамурье он дал старт строительству одного из крупнейших в мире газоперерабатывающих заводов в районе г. Свободный и принял участие в пуске трех гидроагрегатов Нижне-Бурейской ГЭС у районного центра Новобурейский. Наконец-то... Институт “Гидроэнергопроект” делал изыскания по проектированию и будущему строительству каскада ГЭС на Бурее еще в 1932 году. Но если Бурейскую ГЭС в советское время начали активно строить, то в ельцинское безвременье, когда только делили и продавали за бесценок то, что построено другими, все работы застопорились на долгие 15 лет, из которых 5 гидростроители бастовали. Сколько лет потеряно... Миллионы людей уехали из и без того малолюдного Дальнего Востока и Забайкалья, планы по развитию этих важнейших для страны территорий были сорваны и отложены в долгий ящик.

Особенно неприятно теперь читать, что бывшие достижения и “великие стройки” порой объявлялись ненужными, разорительными для страны теми людьми, которые дальше Питера на севере и Сочи на юге, да загородного особняка в ближнем Подмосковье не бывали, ничего не построили, многотысячными коллективами не руководили, зато страной – запросто, имея в активе скалькированные с зарубежных аналогов диссертации с теоретическими выкладками. Вот и о БАМе тоже писали, что это дорога в никуда, деньги выброшены под колеса поездов, которые ходят тут очень редко.

Хочу немного похвалиться, что именно “Сельская жизнь” первой из всех центральных газет, обогнав “Правду” и “Известия”, выступила тогда с серией статей о развитии аграрной зоны БАМа. Все началось с разговора со вторым секретарем Амурского обкома КПСС Иваном Филипповичем Мавриным. Не знаю, почему он так резко отзывался о председателе правительственной комиссии, академике Абел Гезевиче Аганбегяне, который от имени Академии наук СССР должен был предложить программу развития. “Представляешь, – говорил мне Маврин, – этот А-аган-Бе-егян (так и говорил – Ю.Б.) считает, что зона БАМа это узкая полоса шириной в 70 километров вдоль дороги. Что там можно выращивать даже для железнодорожников? Капусту и картошку? У нас другая позиция: зоной должна быть вся территория нашей и других областей, Хабаровского края. Иначе молоком, мясом, яйцом и овощами жителей новых городов и поселков не обеспечить”.

Я доложил об этих разногласиях главному редактору Александру Павловичу Харламову и предложил написать серию статей вместе с Михаилом Бабинцевым, работавшим собкором в Улан-Удэ (вечная ему память – Ю.Б.). Редактор спросил: кого из спецкоров посылать? Я сказал, что справимся сами. Пришлют спецкора, вместо работы -лишнее время на пьянку. С Бабинцевым договорились: он летит на выездную сессию ВАСХНИЛ в Новосибирск, слушает ученых, я – в Хабаровск и Тынду. Встречаемся в Чите. Надо было узнать, как снабжаются жители удаленных поселков в этой зоне.

Я полетел в Зею. Первый раз прошелся по плотине ГЭС, увидел это мощное сооружение. Потом, благодаря редакционному удостоверению, удалось купить билет на “Метеор”, который шел от нижнего бьефа, от плотины в верховья Зейского моря. Люди по неделе ждали своей очереди, чтобы уехать, на вертолетные рейсы тоже мест не было. До Верхнезейска, где строители БАМа монтировали пролеты нового моста, “Метеор” шел 5 часов с двумя заходами в поселки Снежногорский (просто Снежный) на восточном берегу к лесорубам, и Береговой на западном – к золотоискателям. Если учесть, что ширина между берегами достигала 40 километров, а расстояние до Верхнезейска (который только начинал строиться) – 240 км, то нам пришлось преодолеть достаточно большой путь. По берегам на склонах сопок “по пояс” в воде стояли красавицы-сосны, которым предстояло медленно сгнить и стать топляками, из-за которых уже не один винт “Метеора” был сломан или поврежден. Потому-то и осталось одно судно на ходу, на которое всегда были очереди. Жители поселков, строители в ответ на мой вопрос пожаловались на то, что нет фруктов для детей, возникают перебои с картошкой и другими продуктами, только тушенки и консервов навалом. Рыбу в море ловят сами.

Но сколько же отличного строевого леса пропало и сгнило в ложе и по берегам водохранилища. Даже при тогдашней цене необработанного куба в 40 долларов много валюты страна потеряла. Потом я спросил главного строителя ГЭС Алексея Михайловича Шохина, который получил звание Героя Соцтруда за эту стройку (мы лежали с ним в одной палате областной больницы): почему же лес не вырубили? Понимаю, жалко, ответил он, но дорог еще не было, только сплав, сопки крутые, никакой организации для этого не создали, а в правительстве планы жесткие: даешь пуск ГЭС раньше срока!

В ту поездку из-за тесноты в салоне и спертого воздуха, я выходил подышать на верхнюю палубу. В сентябре уже холодно, я подхватил жестокую простуду, несмотря на все лекарства и дедовские способы вроде горячей водки с медом и бани. Каждую ночь с 3 часов я уже не мог спать практически месяц. И этим задержал совместную работу.

Перечитывая сейчас три статьи “Вдоль БАМа”, вижу, что мы вместе с местными руководителями наставили столько задач по производству сельхозпродукции за счет освоения новых земель, что для их выполнения потребуется минимум полвека. Почти все связаны с мелиорацией, которой в стране перестали так предметно заниматься, как раньше. Поскольку и старопахотные земли в более благодатных для сельского хозяйства краях заброшены и запущены, поросли лесом или заболотились. Но тогда все казалось проще.

Впереди, как и раньше, шел Хабаровский край с неутомимым А.К. Черным, который опирался на мощную промышленность Комсомольска-на-Амуре. В других областях только еще начинали или проектировали строительство свинокомплексов и птицефабрик, а здесь, в зоне БАМа у “города юности” они уже работали. За ускоренное строительство крупнейшей бройлерной ПТФ сам генсек Л.И. Брежнев послал поздравление хабаровским строителям. За ними, к сожалению, не поспевала Госкомсельхозтехника по техническому обслуживанию нового оборудования, подготовке кадров агросервисной службы. Расширялись молочные совхозы “Индустриальный” и “Комсомольский”, подсобные хозяйства предприятий. На территории завода “Амурсталь” металлурги приспособили под свинарник капитальный кирпичный склад. За ним мне показали, наверное, единственный в мире коровник со скроенными из покрашенных стальных листов стенами, внутри которых был, кажется, минераловатный утеплитель. Парторг завода на мой вопрос, что это дорого, ответил, да нет, это неликвид, а других материалов просто нет. В общем, на одной территории за высокими заборами металлурги плавят сталь, а доярки ухаживают за коровками. Сейчас это воспринимается, как анекдот.

На соседнем авиационном заводе им. Ю.А. Гагарина, где сейчас собирают известные многофункциональные истребители СУ-35, действовали птицефабрика, механизированная молочная ферма, теплицы. Достаточно быстро создали совхозы в Приангарье. Но вот какую проблему пришлось поднимать нам тогда, о которой почему-то власть забывала. У строителей и районного начальства, даже у мелиораторов, был северный коэффициент 0,7 и надбавки к зарплате, а у аграрников, которые всех кормили, только 0,3. Дошло до того, что директор совхоза “Ангарский” письменно и слезно обращался к начальнику мелиоративной ПМК не переманивать к себе механизаторов.

Прошло 6 лет с начала строительства БАМа, Тында выросла уже в город с 50-тысячным населением, в котором был острейший дефицит молока даже детям (сгущенку завозили), в среднем же обеспеченность продуктами питания за счет производства на месте составляла 7–9%. Ученые ВАСХНИЛ все никак не могли написать программу сельскохозяйственного освоения зоны. Не зря я в Хабаровске критиковал их за слабый вклад в производство. В общем, мы указали на огромные резервы производства при освоении Муйской котловины, Баргузинской долины, пересекавшей Бурятию и Читинскую область, Зейской “жемчужины”, Ино-Бирского массива в ЕАО, хозяйств, расположенных между Транссибом и БАМом, встав на сторону местных руководителей.

Картошка растет на селедке. Хрущевки в поле

Половина трассы проходит по Амурской области. Но вблизи “столицы” БАМа пригодных для освоения земель было очень мало. По мнению ученых-аграрников, проводивших здесь опыты, тут можно было вырастить только зерновые смеси на корм и сенаж. Но я разыскал женщину-агронома в совхозе “Заря”, где должны были построить молочный комплекс на 400 коров. Она рассказала, что до войны в их колхозе выращивали пшеницу и пекли хлеб. И что когда ее брат –комбайнер уходил на войну, то оставил семье 2 тонны пшеницы, полученной на трудодни. Откровенно говоря, некоторые ученые не поверили. Они предлагали даже сено для нового комплекса заготавливать в 100 километрах, в долине реки Уркан. Вообще-то Заря – село эвенкийское, местные жители привычно промышляли охотой. Но картошку научились сажать. Поскольку животноводства никакого не было, органики тоже, то при посадке в каждую лунку клали по селедке. Она разлагалась и питала азотом и фосфором куст картофеля. Сейчас эту селедку не укупишь, а тогда и свиней почти на всех фермах ею кормили.

В общем, рекомендации о создании подсобных хозяйств были. Не было конкретной программы финансирования, строительных подразделений, специалистов, которые не полагались по штату. Начальник СМП из Северобайкальска В. Степаненко построил свинарник, теплицу, развел огород и стал сажать даже фруктовые деревья. В теплице, кроме овощей, выращивал цветы. Но когда пригласил агронома из Иркутска, пришлось оформить ее маляром. На станции Беленькой, в 40 км от Тынды, 380 человек заселили в четыре 4–5-этажные хрущевки. Сэкономили на теплотрассе и водопроводе, но лишили людей возможности заниматься огородами. Все лето, как они мне рассказывали, прожили без овощей и картошки. Проектировщики, мать их за ногу! А вот на станцию Джамку в Хабаровском крае для огородов волгоградские строители специально завозили землю, и люди с удовольствием занимались огородничеством.

Специалистов не хватало везде. Когда в поселке Восточном под Тындой одно СМП организовало свиноферму и завезло туда вертолетами поросят из Усть-Нюкжи, то оказалось, что никто не может составить для животных рацион кормления. Начальник “ГлавБамстроя” Ефим Басин, тоже ставший Героем Соцтруда (а впоследствии министром строительства РФ), когда мы с ним беседовали, попросил меня съездить в Восточный, подсказать что-то хозяевам. Приехал, на ферме увидел только коробки с детским питанием “Бэби” из Англии. Стало понятно, от чего поросята поносят. Вот так пытались заниматься порой сельским хозяйством. Но интересно, что две женщины, назначенные свинарками, выходили и выкормили всех животных. Без падежа.

Министерству путей сообщения Совмин и Госплан разрешили построить тепличные комбинаты в Усть-Куте, Северобайкальске, Тынде и Ургале. Не было за 6 лет построено ни одного. В Тынде по инициативе начальника краснознаменного треста “Мостострой-10” Леонида Соломоновича Блинкова (стал лауреатом Госпремии, орденоносцем, управляющим “Мостотреста”, вероятно, в знак выдающихся заслуг похоронен в 2013 года на Новодевичьем кладбище) были построены две теплицы, где выращивались огурцы, салат, укроп, потом помидоры, цикорий и цветы. Но чего это стоило, начиная с проектирования и расчетов, какой герметичной “подушкой” отделить бетонный пол теплицы от вечной мерзлоты. Затем найти специалиста. Нашли главного цветовода в городе Донецке. Кто не знает, в этом шахтерском городе реализовался проект: на каждого жителя – по кусту роз. То есть миллион. Во многом благодаря преданному делу бывшему электромонтеру Евгению Мармию, который на станции Лапри занялся выращиванием зелени на гидропонике, в Тынде уже вырастили и первые овощи.

Когда мы с заместителем управляющего трестом Борисом Болтивцом шли по Красной Пресне, он показывал клумбы, в которых в деревянных кадках пытались сначала выращивать розы, но перешли на местный, устойчивый к морозам шиповник. Он рассказывал: как люди несли первые огурцы из своей теплицы (по 11 кг зеленых витаминов по первому рамообороту собрали), и какой-то мальчонка, родившийся уже в Тынде, закричал: “Мама, смотри, бананы привезли”. Не видели люди совсем обычных овощей.

Вообще-то новым “аграрникам” было, где набраться опыта. В Верхнебуреинском районе Хабаровского края на прииске Софийском, расположенном в 150 км севернее БАМа, собственное подсобное хозяйство снабжало все население в 1,5 тыс. человек свежим молоком, свининой и, частично, тепличными овощами. Этот опыт в районе пытались освоить на новых станциях Герби, Алонка, Солони и Сулук. Не знаю, что из этого вышло, но убежден, что люди, которые здесь осели, заниматься огородничеством и животноводством, хотя бы в своих ЛПХ, не бросили. Как и везде.

После наших писем “Сельская жизнь” получила пространные ответы от министра мелиорации и водного хозяйства РСФСР К. Корнева, заместителя председателя Госплана Российской Федерации А. Каменева, заместителя министра сельского хозяйства РСФСР Н. Поспелова, секретарей Амурского и Бурятского обкомов КПСС с подробными планами развития сельского хозяйства в зоне БАМа. Не буду их перечислять. Отмечу, что авторитет газеты “Сельская жизнь” был огромным, а реакция на ее выступления – деловой и порой очень острой. Тем более, что мы первыми подняли эту серьезную тему.

Юрий БАКЛАНОВ.

На снимках: Зейская ГЭС, на Красной Пресне в Тынде.

(Продолжение следует.)


Газета "Сельская Жизнь" - победитель всероссийского конкурса "Экономическое возрождение России"